“Человек забыт только тогда, когда забыто его имя!” – эти слова из Талмуда, одной из важнейших книг иудаизма, звучат в XXI веке, как призыв и как предостережение. На протяжении десятилетий на этот призыв своим искусством отвечает немецкий художник Гюнтер Демниг. Его тихая, но настойчивая работа – это протест против забвения, которое стремится стереть лица, голоса и судьбы тех, кого уничтожили нацисты. Перед домами, где когда-то жили жертвы страшного режима, художник вмонтировал в тротуар особую брусчатку – небольшие латунные таблички с именами погибших. В Германии этот проект получил название “Камни преткновения” (Stolpersteine), и позже его поддержали по всей Европе. Далее на berlinyes.
Память, которая не дает забыть
История проекта началась в 1993 году, когда выпускник Берлинского университета искусств Гюнтер Демниг установил первую табличку на улице Ораниенштрассе, возле дома №158. На ней была выбита надпись: “Здесь жила Лина Фридеман. Родилась в 1875 году. 15.8.1942 депортирована в Ригу”. За ней появились новые – одна за другой, как следы на улице, как тени на сердце. В 2020-х таких камней было уже более 46 000 в 1200 городах и городках Германии, а также более, чем в 30 странах Европы: Бельгии, Франции, Норвегии, Польше, Чехии, Венгрии, Хорватии. Так улицы Европы стали дорогой памяти.
Камни преткновения в Берлине, Гамбурге и других городах не больше ладони – 10 на 10 сантиметров, но вмещают целую вселенную. Вмонтированы в тротуары между домами или в стены зданий. На табличках всего несколько сдержанных строк о том, что в этом месте жил человек: его имя, фамилия, год рождения, дата депортации, место смерти. Иногда всего одно слово под фамилией – “убит”. Обычно памятники Холокосту сосредоточены на судьбах евреев, но эти камни преткновения в Берлине – уникальны. Потому что напоминают обо всех жертвах нацизма: цыганах, гомосексуалах, инакомыслящих, Свидетелях Иеговы, людях с инвалидностью, жертвах эвтаназии, политических заключенных. О всех, кого уничтожила машина смерти, это децентрализованная мозаика памяти.
Проект, вернувший голос жертвам
Туристы отмечают, что пройти лишь по Oranienburger Straße – словно пройтись по кладбищу, но без крестов и оград. Вместо них – память, встроенная в саму ткань города. Заявки на установку таких мини-мемориалов поступают из самых разных источников. Чаще всего, это родственники, соседи, учителя, директора школ, где учились погибшие. Все заявки проходят тщательную проверку, потому что история каждого имени должна быть подтверждена. От идеи до установки проходит около полугода. И только тогда появляется еще один камень преткновения – как доказательство того, что даже в камне может биться сердце памяти.
Проект изменил ландшафт Берлина, потому что прохожие теперь невольно смотрят не вверх или вперед, а себе под ноги. Большинство инстинктивно перешагивает плитку с именем, как будто не хочет оскорбить чье -то присутствие. Невольно читает, запоминает, и даже не останавливаясь, задерживает в сознании чей-то силуэт: женщины, депортированной в Ригу, ребенка, убитого в Треблинке; старого немца, которого уже никто не ждал.
Удивительный проект: голоса “за” и “против”
За этот проект Демниг получил десятки международных наград, в том числе, высшую государственную награду Германии – орден “За заслуги перед Федеративной Республикой”. Но даже память удобна не всем. Критика не заставила себя ждать: бывшая глава Центрального совета евреев в Германии Шарлотта Кноблох стала предостерегать, что имена еврейских жертв, написанные на земле, оказываются попираемыми ногами. А так не должно быть. Именно по этой причине в Мюнхене “Камни преткновения” на государственной земле не разрешили. Автор проекта Демниг на это обвинение ответил, что суть проекта в том, чтобы человек наклонился прочитать написанное. И в этом невольный поклон погибшему, которого достойна каждая жертва.
Дома, которые помнят
Идея с табличками получила поддержку не только на мостовой. На многих домах их тоже установили по тому же принципу. Известная инсталляция в Берлине – “Исчезнувший дом” (Missing House), которая особенно ярко подчеркивает утрату. На улице, где выстроились дома, вдруг бросается в глаза пустота, молчаливая прореха. Когда-то здесь стоял дом. А на стенах соседних зданий установлены таблички с именами тех, кто жил в этом разрушенном доме. Да, его уничтожили, но голоса жильцов остались. А еще в районе Bayerisches Viertel есть таблички с нацистскими законами, размещенные на столбах фонарей. Списки тех, кого обрекли на смерть.
Крик тишины на Коппенплац
Стоит упомянуть еще одну инсталляцию, размещенную в самом сердце Берлина – на площади Коппенплац (Koppenplatz). Это “Заброшенная комната” (Die verlassene Wohnung) – памятник изгнанию евреев из Берлина. Стол и два стула, один из которых опрокинут – будто хозяева покинули дом в спешке, едва услышав стук в дверь. Здесь остановилось время, оборвался след, а жизнь растворилась в истории.
По периметру инсталляции выгравированы слова о тех, чьи имена больше не звучали в родных домах, чей голос навсегда остался в стенах, которых уже не существует. Эти строки – вольный перевод стихотворения из книги “В обителях смерти” немецкой писательницы Нелли Закс, лауреатки Нобелевской премии, которой удалось сбежать из Третьего Рейха:
“О, гостеприимное жилище смерти, твой хозяин, оказывается, был здесь лишь гостем!
О, руки, что выкладывали порог этого дома, знали ли вы, что этот порог станет лезвием между жизнью и смертью?
О, трубы печей, своим дымом вы развеяли прах детей Израиля в воздухе!”
Этот памятник посвящен 55 000 берлинских евреев, которые после прихода нацистов к власти в 1933 году были вынуждены покинуть Берлин, который долгое время считали своим домом. Удалось сбежать далеко не всем, для большинства путь закончился в лагерях смерти.
Проект, изменивший восприятие истории
Память – процесс не только болезненный, но и ответственный. И, как показывает история послевоенной Германии, он может быть по-настоящему глубоким. Профессор Кембриджского университета, автор книги “Железное королевство” Кристофер Кларк в своих исследованиях писал, что Третий рейх с участием сотен тысяч немецких граждан совершил преступления, варварские по своей сути и масштабу. По его мнению, показательна глубина, с которой немецкое общество после 1945 года приняло эту вину, как часть национальной идентичности.
Признаком этой трансформации стала даже сдержанность в демонстрации государственной символики. В современном Берлине немецкий гимн звучит разве что на футбольных матчах или во время официальных церемоний. Но, возможно, еще более красноречивым индикатором перемен является само наличие еврейской общины в Германии – стране, когда-то поставившей себе цель ее уничтожить. В 2020-х годах численность евреев в Германии составляет около 118 000 человек. А в городское пространство почти ежедневно возвращаются новые имена – в “камнях преткновения” на тротуарах и на фасадах домов.
Уроки брусчатки памяти
Отношение к собственному прошлому – болезненная тема для многих наций. В современной путинской России темные страницы истории вызывают не стыд, а гордость. При правлении Путина в стране появилось более сотни памятников Сталину – личности, которая для народов бывшего СССР долгие годы была символом репрессий, террора и уничтожения миллионов. С таким отношением к прошлому последствия не заставили себя ждать.
Германия же, развязавшая в XX веке 2 мировые войны, выбрала совсем иной путь. Страна потратила десятилетия на болезненное, но честное осмысление национальной катастрофы, чтобы не допустить ее повторения. Эта работа с исторической виной стала основой нового демократического общества, которое сознательно встроило память о жертвах в повседневную жизнь. Благодаря такому отношению, Берлин – бывшая столица милитаристской Пруссии, а затем и Третьего Рейха – превратился в самый большой в мире антивоенный мемориал. Не из бронзы и гранита, а из тишины улиц, брусчатки, где поблескивают “камни преткновения”, откровенных инсталляций в городском пространстве, которые не дают забыть – ни виновным, ни равнодушным.
Источники: