“Совершенно секретно”: как берлинцы штурмовали здание “Штази”

В календаре событий, ставших символами истории Берлина, особое место занимает 15 января 1990 года – день, когда разгневанные горожане ворвались в здание Министерства государственной безопасности ГДР, более известного, как «Штази». Это событие ознаменовало начало новой эпохи, падение коммунистического режима и появление новых законов. Организация действовала по образцу советского КГБ, в кабинетах секретно хранились тысячи досье, на основании которых почти каждому немцу выносили приговор. Но сами граждане смогли не только повлиять на ситуацию в стране, но и изменить собственную судьбу. Далее на berlinyes.

Первый ветер перемен

В берлинском музее “Штази” хранятся пожелтевшие листы с грифом “Совершенно секретно”, датированные 8 октября 1989 года. Несмотря на то, что накануне этой даты власть во главе с Эриком Хонеккером торжественно отмечала 40-летие Германской Демократической Республики, в семистраничном отчете Министерства госбезопасности – той самой “Штази” – не было праздничных поздравлений. Документ предупреждал: социалистический строй в ГДР находится под серьезной угрозой. Но к докладу так и не прислушались.

Уже через месяц произошел поворотный момент – падение Берлинской стены, долгое время остававшейся символом разделенного мира. Вместе с ней начал разрушаться и восточногерманский режим. Объединение Германии называли вопросом времени: 3 октября 1990 года ГДР официально исчезла с политической карты. К тому моменту “Штази” уже не существовало – символический и фактический конец организации стал делом рук самих граждан.

Начало конца

Захват штаб-квартиры в Берлине произошел 15 января 1990 года, но первые шаги к этому были сделаны раньше – не в столице, а в провинциальных городах. Под давлением активистов и борцов за права человека всесильная спецслужба, которую называли “щитом и мечом партии”, стала распадаться. Название “Штази”, происходящее от немецкого “Ministerium für Staatssicherheit”, на протяжении десятилетий оставалось синонимом тотальной слежки, психологического террора и государственной паранойи.

На самом деле министерство, созданное в 1950 году по образцу советского КГБ, больше всего боялось собственного народа. В его поле зрения попадали не только инакомыслящие, но и те, кто осмеливался быть “иным”: молодежь в джинсах, с длинными волосами, с кассетой западной музыки в кармане. Они не реже диссидентов становились объектами наблюдения. Несмотря на бюрократический фанатизм и педантичную отчетность, “Штази” не оставила ни слова о самом переломном событии – открытии границ 9 ноября. Исследователи предполагают, что это произошло потому, что падение Берлинской стены власти не восприняли, как сигнал опасности.

Тишина шпионов

Первым восстал Лейпциг, и по стране пронеслась тревожная, но радостная весть: горожане свободно входят в здания, забирают досье, и по ним никто не стреляет. В Галле, Эрфурте, Готе сотрудники министерства тоже сдавались без боя. В Берлине все длилось дольше, поскольку именно там, в самом сердце восточногерманской власти, находились кабинеты партийной верхушки и штабы силовых структур. Как вспоминал министр иностранных дел ГДР в переходном правительстве 1990 года Маркус Меккель, устранение препятствий стало возможным лишь тогда, когда сама власть зашаталась.

Пока в центре выверяли каждый шаг, региональные гражданские комитеты перехватили инициативу. Была назначена дата – 15 января. Операция по демонтажу репрессивного аппарата имела четкий план: делегацию разделили на три группы. Первая должна была выступить на заседании “круглого стола” в Восточном Берлине, вторая – обратиться в полицию и прокуратуру, третья направилась на Норманненштрассе – в штаб-квартиру “Штази”. За столом переговоров собрались не только представители общественности, но и действующие силовики и чиновники, где впервые прозвучал термин “партнерство в сфере безопасности”.

Штурм, открывший прошлое

Фактически бастион пал еще до того, как по нему был нанесен удар. Но снаружи, у главных ворот на Рушштрассе, ситуация развивалась уже вне какого-либо сценария. Люди массово стекались, вдохновленные призывом “Нового форума”, который организовал мирный протест. Инициаторы акции даже подготовили камни и раствор – не для штурма, а для символической закладки новой памятной “стены” вокруг здания, которое современные берлинцы знают, как музей “Штази”. Возбуждение толпы нарастало, представители “Нового форума” начали переговоры с руководством министерства.

Один из организаторов мероприятия Райнхард Шульт позже вспоминал, что штурм не планировался. Но волна протеста оказалась сильнее логики. Все произошло мгновенно: толпа надавила, кто-то перелез через ворота и открыл их изнутри. На территорию берлинской тюрьмы “Штази” ворвался огромный поток людей. Участники событий вспоминали, что внутри было темно, только длинный корпус 18, расположенный параллельно Норманненштрассе, оставался освещенным. Именно туда и направились те, кто еще недавно боялся даже мысленно произнести слово “Штази”. Оказалось, что это здание принадлежало логистическому центру обслуживания спецслужб, где горожане увидели ящики с говядиной в холодильниках, зарезервированные для “избранных”. В то время эти продукты были недоступны для обычных граждан, что вызвало огромную волну возмущения.

Бумажное сердце диктатуры

Народный гнев не знал границ, он искал выход – и нашел его. В эти минуты речь уже шла не о жажде справедливости или моральном очищении, толпа жаждала реванша за все годы унижений и издевательств. Шкафы летели вверх дном, стекла звенели от ударов, документы сгребали со столов и выбрасывали в окна. Но даже в этом хаосе нашлось место для ритуального жеста. Перед входом в Главное управление внешней разведки, которое занималось шпионской деятельностью за пределами ГДР, толпа остановилась. Этих специалистов в стране уважали, потому их бастион остался нетронутым.

Хрупкий баланс и нервы власти

Пока внутри бушевала стихия, в Берлине продолжался “круглый стол”, где звучала правда о деятельности “Штази”. Затем активисты бегали по улицам, пытаясь погасить пламя народного гнева, которое грозило выйти из-под контроля. Утихомирить толпу попытался и последний глава коммунистического правительства ГДР Ганс Модров. Он предупреждал берлинцев, что сможет выполнять обязанности премьер-министра только при условии, если люди будут придерживаться ненасильственных методов. На волне эмоций берлинцы встретили его слова свистом и насмешками, но, в конце концов, все успокоились и согласились разойтись по домам.

Доступ к архивам: победа со второй попытки

Но самое важное было впереди. Через три дня после штурма Модров окончательно сдался: тайную службу официально распустили. А вскоре открыли и секретные архивы. Это стало большим достижением Народной палаты ГДР, завоеванным в противостоянии не только с режимом, но и с союзниками по объединению. В августе 1990 года свободно избранный парламент Восточной Германии проголосовал за публичный доступ к документам “Штази”. Однако это положение так и не вошло в договор об объединении, поскольку правительство канцлера ФРГ Гельмута Коля опасалось, что эти документы станут политической бомбой.

Именно поэтому в сентябре того же года гражданские активисты вновь захватили главное здание “Штази”, но уже не для разрушения, а ради защиты архивов. Один из участников акции Арно Польцин позже рассказывал, что они с товарищами беспокоились, что западногерманские спецслужбы первыми получат доступ к архивам. Если бы это случилось до того, как инициативу перехватили граждане Восточной Германии, никто бы никогда не узнал, что на самом деле происходило в стране в годы коммунистического режима.

Лица за кодами

Протестная акция и второй захват главного здания бывшего Министерства государственной безопасности в сентябре 1990 года сыграли решающую роль в том, что в договор об объединении были внесены компромиссные формулировки. А уже в 1991 году был принят Закон об архивах “Штази” – документ, который предоставил каждому гражданину право заглянуть в собственное прошлое. Без давления и самоотверженного труда общественных активистов по всей стране этот закон так и остался бы утопией. Роспуск тайной полиции и открытие архивов стали победой народа над системой, которая десятилетиями казалась непоколебимой.

Так в январе 1990 года случилось одно из тех событий, которые меняют ход истории без единого выстрела. То, за что годами боролись правозащитники в ГДР, стало реальностью: досье, которые “Штази” вела на них, теперь принадлежали самим обвиняемым. В XXI веке когда-то грозное здание всесильной службы превратилось в Берлинский музей “Штази”, где регулярно проходят экскурсии. Сохранились и некоторые материалы, которые можно изучить и осмыслить. И вот уже несколько десятилетий продолжается работа по восстановлению уничтоженных архивов – медленно, но неумолимо для преступников, действовавших против собственного народа, которые пытались скрыть свои имена.